Это роман о человеке, сидящем в тель-авивском съемном чулане и пишущем роман ни о чем. При этом герой понимает, постепенно прозревая, что не мы сами прозу с виршами пишем руками мозолистыми, а внутри нас, в мозгу сидит Мозговой (как вот в доме - домовой) - а мы лишь подчиняемся его диктовке. И весь извилистый путь Еноха-Евгения - крестно-выкрестный, кремнисто-ухабистый, от затхлого чулана до лучезарного Райского Сада - на самом деле, скорей всего, проложен у него в голове, как ему кажется, возможно.